«А к чужому мужу в пеньюаре — можно?»

Я думала, что такое бывает только в сериалах. Ну или у подруг, но не у меня.

Вчера я закрыла сделку, которую тащила два месяца. Два месяца нервов, переговоров, отчётов и кофе вместо сна. И вот — финал. Закончила раньше обычного, выдохнула, почувствовала, как с плеч свалилась гора. Первый раз за полгода я ушла с работы не в десять вечера, а в шесть.

И настроение было — дурацкое, счастливое. Решила сделать приятное. Заехала в магазин, взяла то самое печенье, которое он любит. Он смеётся, когда я приношу его, говорит: «Опять баловство», но съедает всё за вечер. Думала: заварю чай, посидим, поболтаем. Как в старые времена.

Захожу в прихожую — и первое, что вижу: мои гостевые тапки. Они стоят не так, как я их оставляю. Они стоят так, будто их кто-то достал, надел, прошёлся и оставил на видном месте. Свои, родные, но чужие. Чувствую себя Шерлоком Холмсом в собственной прихожей.

Из кухни — голоса. И его смех. Смех, которым он смеётся, когда ему реально хорошо. Я узнаю его интонации за версту.

Захожу.

За моим столом, в моём доме, напротив моего мужа сидит Валя. Соседка с четвёртого этажа. Наша подруга. Женщина, которую я знаю десять лет. Она в розовом пеньюаре. Полупрозрачном. Утреннем. С кружевом. Видно… ну вы поняли.

Он сидит не напротив неё, а рядом, вполоборота. Его рука лежит на спинке её стула — так, как лежат, когда хотят приобнять, когда хотят быть ближе. Моя чашка. Мои «Вог» на столе. Моя пепельница, которую я мыла вчера.

Она увидела меня, и лицо её сделалось таким… обыденным, будто так и надо. Затараторила:

— Ой, я на секундочку, сигаретку стрельнуть! Свои кончились, а в магазин же в халате не пойдёшь.

В магазин в халате не пойдёшь. А к чужому мужу через две площадки в пеньюаре — можно.

Он молчал. Не встал, не сказал: «Всё не так». Не отодвинулся, не попытался перекрыть собой её от меня. Просто убрал руку со стула. Медленно. Как будто я не замечу. Как будто если он сделает это незаметно — я поверю, что ничего не было.

Я не кричала. Не плакала. Не швырнула в них печеньем, хотя очень хотелось.

Я поставила пакет на стол, сказала:

— Приятного аппетита.

И ушла в комнату. Закрыла дверь. Села на кровать.

Минут через десять хлопнула входная дверь. Потом — шаги в коридоре. Потом — тихий стук в мою дверь. И его голос:

— Ты всё не так поняла.

Через дверь. Даже зайти не решился.

И я сижу здесь, уже час, уже два, уже, кажется, всю ночь, и пытаюсь понять, что именно я «не так поняла».

Что именно я должна была понять правильно?

Что она пришла в моём халате? Что он сидел так, как будто она — его, а не я? Что они пили чай из моих кружек и смеялись над тем, чего я не знаю?

Мы с Валей дружим десять лет. Я её дочь пристроила на работу. Я давала ей деньги, когда у неё горело, и ни разу не сказала: «Ты мне должна». Я возила её в больницу через весь город, потому что больше было некому.

Я тащила её на себе. И она взяла и пришла в мой дом. В моём пеньюаре. К моему мужу.

Или она права, и я всё выдумала? Может, это нормально — ходить к соседям полуголой и курить сигареты, которые они прячут от себя, потому что бросают? Может, это я какая-то несовременная и просто не понимаю этих новых правил?

Но внутри всё холодеет, когда я вспоминаю, как лежала его рука. Не случайно. Уютно. Своя.

Я не знаю, что делать. Идти к нему? Или — к ней? Или просто собрать вещи и уехать, чтобы не видеть этого всего?

Девочки, я просто в шоке. Это вообще нормально? Или мне не кажется?